Императрица в мужском костюме: отрывок из книги «Русские травести»

  1. Люди
Императрица в мужском костюме: отрывок из книги «Русские травести»
Императрица в мужском костюме: отрывок из книги «Русские травести»

Несколько столетий назад Россия была мировой столицей травести-культуры — даже императрица Елизавета Петровна носила мужскую одежду. Полная история кроссдрессинга по-русски собрана в новой книге Ольги Хорошиловой «Русские травести». С разрешения издательства «МИФ» мы публикуем фрагмент из книги.

В сентябре 1955 года сотрудник британского агентства новостей Джимми Свон впервые приехал в Ленинград. Рабочая программа была насыщенной: встречи с советскими и партийными товарищами, визит на образцовые предприятия, интервью с ударниками производства, поездки в Петергоф и Царское Село, посещение Кировского театра и неизбежное «Лебединое озеро». Последний день командировки был свободным. Любитель острых шуток Свон предложил коллеге-британцу пари: он наденет привезенный с собой килт и пройдется в нем по Невскому проспекту. Если его не заметят и не остановят, выигрывает приятель. Если начнется шум, победит Джимми. Посмеялись и ударили по рукам.

Теплым сентябрьским днем журналист Джимми Свон вышел на Невский проспект в килте и замаршировал от Казанского собора к Гостиному Двору. Его заметили сразу. Работяги зло зыркали, один захотел даже всыпать хулигану по первое, да вовремя понял, что он капиталист-иностранец. Девушки-комсомолки замедляли шаг и краснели, не в состоянии отвести глаз от наглых голых коленок эффектного шотландца. Парни хохотали в сторонке. Какой-то дедушка побежал за милиционером. Журналиста окружили злые советские старушки, плевали ему под ноги, гаркали что-то на вороньем языке, гневно трясли кулаками.

Джимми шел и смеялся. Его приятель, пари проигравший, не теряя времени, жал на спуск фотокамеры: этот демарш нужно было сохранить для истории. Потом снимок Свона в килте на Невском проспекте попал в европейскую прессу. В небольшом тексте говорилось о том, какой фурор он произвел: остановил не только пешеходов, но и общественный транспорт — водители выскакивали из троллейбусов и автомобилей, чтобы поглазеть на диво, на срамоту, на «мужика в юбке». О том, что такое килт и кто его носит, простые советские граждане едва ли знали. И тем более не подозревали, что всего сорок лет назад в Петербурге жили молодые люди, носившие не килты, а настоящие женские юбки, блузы, платья, парики, что бывшая столица Российской империи была центром травести-культуры и профессиональные артисты, выходившие на сцену в женских образах, успешно конкурировали с европейскими звездами.

Портрет Елизаветы Петровны в мужском костюме, Луи Каравак,  1745 год

Сталинская репрессивная эпоха уничтожила культурную память, вымарала из истории имена русских травести, отправила в вечное архивное заключение их документы, фотографии, дневники. В прогрессивном советском обществе, служившем «гуманистическим идеалам человечества», не было секса и «мужиков в юбках». И потому на послеполуденном Невском проспекте так переполошились, увидев Джимми Свона в клетчатом шотландском килте.

Россия была колыбелью травести-культуры. Здесь, как по всей Европе, легко меняли пол с помощью костюмов. Императрицы, генералы, чиновники, художники, артисты, гимназисты, офицеры, священнослужители — все были немного травести, кто в шутку, кто всерьез. Здесь появились женские военные формирования, одетые по-солдатски, и возникла Морская женская команда, получившая официальное разрешение носить брюки.

Трансвестизм был повсюду — в искусстве, моде, литературе, театре, кино, фотографии. Именно русский актер первым в мировой истории сыграл роль Жанны д’Арк, а танцовщик вышел на сцену в образе балерины. Исследователям известны имена немецких, английских, французских профессионалов-травести. О Дэне Лино, Джулиане Элтиндже, Фанни и Стелле написаны книги. О наших талантливых имитаторах — Николае Барабанове, Борисе Глаголине, Константине Пузинском — знают лишь искушенные историки театра. В России были и есть травести поневоле, чей биологический пол не совпадает с психологическим. В книге собраны биографии наиболее ярких из них.

Современный язык гендерологии богат определениями. Помимо трансгендерности и транссексуальности сейчас много пишут о сложнейшем феномене небинарной идентичности (гендерквире), каждому ее оттенку уже присвоили свой термин. Но среди ученых и квир-сообщества нет единого мнения о том, что и как называть и где именно прокладывать границы между идентичностями. Участвовать в этих спорах невероятно интересно, однако можно легко запутать читателей и усыпить тяжелым научным языком. Потому главный термин этой книги — травести, легкий, широкий, сложный, многоцветный, самый удобный.

Он удачно объединяет прошлое с современностью. Он принадлежит разным контекстам, охватывает историю театра, литературы, кино, изобразительного искусства, медицины, психологии, культуры повседневности. Неслучайно к нему обращался доктор Магнус Хиршфельд, пионер квир-теории, видный исследователь гомосексуальной культуры. На его основе он придумал термин transvestit и вывел его в заглавие своего обширного научного исследования «Трансвеститы» (Die Transvestiten).

Травести — это старинное театральное амплуа, это профессиональные имитаторы и имперсонаторы XVIII и XIX столетий, это современные блистательные дрэг-артисты, это царицы, шпионы, шутники-вельможи. Это люди, боровшиеся со своим внутренним полом, раскрывавшие свои чувства в искусстве и литературе, на сцене театров и кабаре, это те, кто выдавал себя за других и стал жертвой консервативного общества. Все они — русские травести.

В определенном смысле мне повезло: практически в каждом архиве я находила дела, связанные с темой книги. За несколько лет удалось собрать документальный материал, свидетельствующий, какой разнообразной, мощной, интересной и живой была русская травести-культура, имевшая свою историю, традиции и талантливых звезд.

Хохотушка-травести

В XVIII веке дамы с удовольствием переодевались в мужчин, а кавалеры легко выдавали себя за дам. Эти галантные игры провоцировала сама мода, манерная и женственная, заставлявшая всех, независимо от пола, пудриться, румяниться, носить парики и блесткие парчовые костюмы.

Императрица Елизавета Петровна ревностно следила за новостями большой французской моды и старалась не отставать от мадам Помпадур, которая иногда переодевалась юношей. К тому же Елизавета знала, что неотразима в мужском костюме, и, надев камзол, кафтан и кюлоты, появлялась на маскарадах. Мудрая придворная публика талантливо притворялась, что не узнавала ее величество.

Великая княгиня Екатерина Алексеевна (будущая императрица) была свидетелем этих перевоплощений. Она тихо наблюдала за мужественной Елисавет, отмечая изящество ее фигуры, грациозность движений, легкость поступи, словом, всё, чем обладали тогда истинные кавалеры. В своих «Записках» она привела описание маскарада 1744 года, на который Елизавета явилась в мужском костюме и после виртуозно исполненного менуэта промаршировала к Екатерине: «Я позволила себе сказать ей [Елизавете Петровне. — О. Х.], что счастье женщин, что она не мужчина, и что один ее портрет, написанный в таком виде, мог бы вскружить голову многим женщинам. Она очень хорошо приняла то, что я ей сказала от полноты чувств, и ответила мне в том же духе самым милостивым образом, сказав, что если бы она была мужчиной, то я была бы той, которой она дала бы яблоко».

Вероятно, Екатерина Алексеевна видела императрицу в том самом костюме, в котором ее запечатлел художник Луи Каравак в середине 1740-х годов. Это, безусловно, те маскарадные кафтан и парик, которыми она столь легко вводила в заблуждение современниц.

Портрет Елизаветы Петровны на коне с арапчонком, Георг Кристоф Гроот, 1743 год
Фото: DeAgostini/Getty Images

Елизавета была заядлой охотницей, хорошо держалась в седле, неплохо стреляла и в сороковые годы любила гоняться за дичью в мужском обличье — фигура это еще позволяла. В июле 1745 года, приехав в имение графа Разумовского, она сыто и пьяно провела вечер и выразила желание пострелять зверя. На следующее утро царица «изволила шествие иметь, верхом, в мужском полевом платье на охоту, в поле, с кавалерами».

Возможно, мужские наряды ей шил любимый придворный портной Иоганн Экк, которого царица заваливала заказами, но мастер, приноровившийся к темпу и темпераменту правительницы, выполнял всё в срок.

Если верить Казимиру Валишевскому, в богатейшем гардеробе Елизаветы Петровны (около 15 тысяч платьев!) были и стилизованные военные наряды — французского мушкетера, казацкого гетмана, голландского матроса, — и настоящие мундиры. Она особенно любила темно-зеленую штаб-офицерскую форму лейб-гвардии Преображенского полка, в которой ее запечатлел художник Георг Христоф Гроот. На портрете прекрасно видны детали: шляпа с галуном и белым плюмажем, сапоги со штибель-манжетами, шарф с кистями, зеленый камзол и того же цвета кюлоты, кафтан — все как носили в те годы офицеры-преображенцы.

Елизавета Петровна надевала мундиры во время полковых праздников. Она была хороша в расшитой галунами форме и в ботфортах, верхом на статном жеребце. Офицеры и солдаты любовались своей императрицей, что было ей, безусловно, на руку. Ладно сшитые, полностью соответствующие регламенту мундиры укрепляли то жизненно важное чувство родства с войсками, которое обеспечивало их преданность правительнице.

Туалет Венеры, Герда Вегенер, 1925 год

Фото: Fototeca Gilardi/Getty Images

Комментарии:
Сообщение будет отправлено
после авторизации
    Будьте первыми в обсуждении
    Вам будет интересноВам будет интересноВам будет интересноВам будет интересноВам будет интересно