Уменьшение груди: личный опыт

  1. Тело
Уменьшение груди: личный опыт
Уменьшение груди: личный опыт

Журналистка, автор популярного YouTube-шоу «Мать года» и наш колумнист Елена Боровая обычно рассказывает об осознанном родительстве. Но сегодня речь пойдет о другом — о теле и одной исполненной мечте.

Привет, я — Лена. Мне 37 лет, и четыре недели назад я сделала операцию по уменьшению груди. Точнее, сделал Отари Гогиберидзе, а я просто лежала и спала, но грудь была огромная, а теперь — идеальная.

Честно скажу, в рассылку фотографий моей новой груди сейчас попадает довольно большое количество моих подруг и друзей. Я, конечно, заранее спрашиваю, можно ли отправить фото (границы, вот это все). И недавно я получила ответ, что у меня «энциклопедические сиськи» — ни о чем не жалею, короче.

Ладно, давайте по порядку: люди все еще удивляются тому, что ты решил УМЕНЬШИТЬ грудь. Like really? «Я о такой мечтаю», «я бы никогда». Ну, наверное, это как с кудрявыми волосами. Но чуть серьезнее.

Лет в 12 у меня начала расти грудь. В 13 это уже был солидный третий. К 15–16 — сильно обвисший седьмой, который я старательно впихивала в лифчики, из которых грудь самостоятельно выбиралась уже через пару часов.

Я начала паковать грудь в лифчик сразу. То есть я боролась с гравитацией еще до того, как грудь покрылась растяжками, а соски повернулись к полу и остановились на отметке чуть выше пупка. Короче, если запаковать и не дышать — очень красивая грудь.

Лифчики проросли косточками у основания, а лямки сделали две большие борозды на плечах. Я носила их с 12 до 37 лет. Почти каждый день. Все пишут о болях в спине — да, это было и у меня. Но основная проблема была в невыносимых болях в шее и мигренях. Как я поняла, что это связано? Наступил локдаун, и я семь недель не носила бра. А потом мне надо было в люди. Я надела бюстгальтер, и уже через полчаса в машине все вернулось: голова раскалывалась, шея ныла.

Я мечтала об операции по уменьшению груди с 18 лет. Мне было сложно принять свое тело. Понимаете, оно не было молодым. А я — была.

Забавно, но буквально год назад я вдруг приняла себя всю: да, и большую неудобную грудь тоже. И была готова смириться с тем, что буду продолжать носить оверсайз без лифчика. Не бегать. Ограничить позы в йоге. Не играть в большой теннис. Плавать только ночью и голой, потому что с купальниками как-то совсем стало непросто. Кстати, купальники и белье найти очень сложно. И обычно дорого. Ничего не застегивается, на грудь всегда смотрят (я бы сказала, пялятся), и у тебя всегда пухлый вид.

Закипела я на моменте, когда знакомая (а теперь — любимый друг) сделала такую же операцию. Мы поговорили, обсудили — и я решилась. Я поняла, что меня бесит каждая мелочь, связанная с этим тяжелым рюкзачком, который болтается у меня спереди. Бесит. Больно. Обидно. Ты видишь себя одной, а на самом деле ты другая. Это не твое тело.

Операция

Я говорила с несколькими врачами. Но (и сейчас абсолютно честно) Отари Теймуразович был самым человечным человеком. Я не чувствовала себя пациенткой, я чувствовала себя Леной. На первой же встрече в клинике «Время Красоты» мы проговорили важные моменты:

  • я, скорее всего, не смогу кормить грудью. Некоторые операции по уменьшению предполагают, что лактация сохраняется. У меня расстояние от яремной ямки до соска было 41 см — это очень много. Соответственно, использовалась технология свободного лоскута;
  • я хотела очень маленькую грудь, чуть больше второго размера. Отари Теймуразович сказал, что сделает наименьший из возможных, но это будет, скорее, третий. Тут нужно понимать про пропорции и исходные данные;
  • важным было, что я нахожусь в комфортном весе. То есть сильно не поправлюсь и не похудею.

Мне все эти условия были понятны. И я с радостью (да!) была готова приступить. Еще, конечно, подкупал тот факт, что Отари — муж моей подруги Яны. И это меня грело очень и очень.

Мы назначили дату, дата наступила. В день операции нельзя было есть и пить. Сама операция шла около четырех часов. Я сделала чатик в вотсапе, добавила туда самых близких и назначила ответственного. Когда операция закончилась — ответственному позвонили и сказали, что все ок.

Все по-разному отходят от наркоза. Я — довольно легко. У меня в жизни уже был общий наркоз несколько раз. И я знала, что он быстрее будет отходить, если мне разрешат пить. Часа через два я пила, ела и переписывалась. Все еще не понимала, что произошло. Но я сразу распрямилась, и спина перестала привычно болеть в зоне лопаток. Да, сразу! Ночь я провела в клинике, но не спала — было как-то очень волнительно.

На следующий день я приехала домой.

Реабилитация

Сейчас важно: я расскажу о своем опыте восстановления, и это очень индивидуальная штука. Я читала о девушках, которые сразу скакали, как лани, а некоторым было тяжело поднимать руки в первую неделю. И да, считается, что восстановление от редукции легче, чем от установки имплантов.

Боль. В первую ночь дома я выпила одну таблетку нурофена на всякий случай. И больше необходимости не было.

Что я не учла и о чем пишут мало — скачки настроения. И я даже нашла несколько историй зарубежных блогерок об этом. А вообще я испугалась, что возвращается депрессия. Но за пару-тройку недель скачки прощаются с нами.

Результат спустя месяц после операции. Доктор обещает, что к полугоду рубцы станут светлее и менее заметными.

Результат спустя месяц после операции. Доктор обещает, что к полугоду рубцы станут светлее и менее заметными.

Швы. Они есть под грудью, под соском, вокруг ареолы. Честно — мне ок. Мне даже нравится. Единственное, когда это операция со свободным лоскутом, первые три дня на сосках такие белые тампончики с гепарином и питанием, чтобы сосок прижился. Потом их снимают. Но дальше (извините) с сосково-ареольного комплекса сходит слой эпителия. И это ок. Если вам захочется погуглить, это называется free nipple graft healing. Показаны будут в основном операции трансгендерного перехода. Посмотрите, как заживает у других, и посмотрите на счастливые лица.

После операции я ринулась в бой — немного зря. Если есть возможность отдохнуть недельку — воспользуйтесь ей. Принимайте помощь. Не чистите самостоятельно машину от снега. И вообще — берегите себя. С сыном я договорилась нормально: показала ему швы, он понял, что надо со мной аккуратно. Я сказала, что не смогу его поднимать, он и это понял. Короче, я ему благодарна.

Месяц я ходила в компрессионных бра. Так случайно получилось, что у меня было два бра разной конструкции. И это оказалось очень удобно — в итоге ничто не натерлось.

Дольше всего заживали соски. Но зажили — и все отлично. Сначала я ходила к Отари Теймуразовичу в клинику раз в три дня, потом — раз в неделю. Еще у клиники своя парковка (подмигивает трижды).

Единственный вопрос, который у меня есть, — почему я не сделала этого раньше.

Потому что теперь я с таким удовольствием на себя смотрю. Я так кайфую от того, что на мне нормально сидит одежда. Ну и лифчик. Лифчик — что это?

Конечно, было страшно — я же человек. Но, ребят, результат того стоил. Понимаете, я стала собой. Той Леной, которая есть у меня в голове. Спортивной, стройной и которой Эверест нипочем. Я стала соответствовать своим же ожиданиям: жить без боли, жить на 100%.

Фото: Марина Козлова

Комментарии:
Сообщение будет отправлено
после авторизации
    Будьте первыми в обсуждении
    Вам будет интересноВам будет интересноВам будет интересноВам будет интересноВам будет интересно