Ярослав Симонов: «Ситуация с парфюмерией в России так себе, с обучением ей — еще хуже»

  1. Люди
Ярослав Симонов: «Ситуация с парфюмерией в России так себе, с обучением ей — еще хуже»
Ярослав Симонов: «Ситуация с парфюмерией в России так себе, с обучением ей — еще хуже»

Ученик грасской школы парфюмерии и «нос» дебютного аромата Fakoshima Ярослав Симонов рассказал Flacon Magazine о том, как рождались новые любимые духи светской Москвы.

О брифе Fakoshima

Брифа или технического задания у меня не было — идея создать аромат появилась уже после того, как я показал Косте несколько своих эскизов. Мы друзья, и я довольно часто делюсь с ним своими черновиками, аккордами, которыми занимаюсь в данный момент. Так было и с Tear You Apart — это сладкая восточная кожа, пряная, с алкогольным оттенком; она очень понравилась Косте (Константин Шиляев, основатель бренда Fakoshima. — Прим. ред.) и, очевидно, ответила каким-то его внутренним запросам — даже если совсем не совпадала с оригинальным видением первого парфюмерного запуска марки. Ему казалось, что тот должен быть холодным, техничным, синтетическим, экспериментальным, — такого типа работы выпускают Comme Des Garçons, но Tear You Apart — о другом: это богатый восточный аромат, который, впрочем, сошелся с эстетикой марки и ее настроением.

О работе над композицией

Уже после нашего разговора о том, что из того черновика могли бы получиться первые духи Fakoshima, появилось и техническое задание. Дело в том, что начальные эскизы часто выходят слишком яркими, звучными, им не хватает внутреннего баланса, — но Косте в проекте понравилось именно это. Дальше я в течение полугода дорабатывал Tear You Apart так, чтобы его можно было носить на коже, волосах, иначе говоря, чтобы из аккорда получился полноценный аромат. Ирония в том, что итерации, которые случились с формулой за время доработок, уводили ее от этой изначальной экспериментальности, — Костя хотел получить аромат яркий, броский, сексуальный, вызывающий — и в итоге, спустя 86 вариантов, мы пришли к тому, что оказался почти идентичен начальному наброску. Да, это уже не черновой аккорд, а полноценные духи — в них есть баланс, а концентрация определенных ингредиентов отвечает требованиям безопасности, — но суть осталась прежней.

Вдохновение и ассоциации

Визуально эта работа у меня ассоциируется, наверное, с презентацией очков Fakoshima в ГУМе: полумрак, неоновые цвета, футуристичные формы. Музыкальные отсылки совсем другие: я не очень люблю техно, но во время работы слушал Роба Дугана, который написал саундтрек к «Матрице», — так что, можно сказать, он тоже имел на меня какое-то влияние.

Личные открытия

В этом проекте выигрышным для меня оказалось сочетание кожаного, дымного яванского ветивера с кумарином (у него такое характерное табачно-миндальное звучание), ромом и ярким, пряным шафраном: эти четыре компонента передали запах кожаной куртки, на которую пролили сладковатый ром. Туда же — табак, потому что аромат должен как бы переносить в клуб: к быстрым движениям, громким звукам, ярким цветам и образам.

О грасской школе парфюмерии

До поступления туда я потратил где-то семь лет, чтобы понять, с чего вообще начать работу с запахами. Ситуация с парфюмерией в России так себе, с обучением ей — еще хуже: да, тут есть парфюмеры и «ольфакторные художники», но уровень знаний, который они могут предложить, не отвечал моим запросам. Я хотел получить престижное образование, которое бы дало возможность работать в этой профессии.

Полтора года назад я нашел проект «Парфюмер»; им занимается Анна Агурина, она выпускница грасской школы и ее штатный преподаватель, причем русскоговорящий. Она открыла российский филиал, где проводит курсы для всех желающих, но уровень образования в Грассе и в Москве принципиально разный — скажем, во Франции ты учишься год, а в России — четыре недели. Принцип и стандарты те же самые, хотя, конечно, глубина погружения сильно отличается.

Про черновики и профессиональный интерес

Мне интересно работать с любыми жанрами: я — начинающий парфюмер, и для меня это своеобразная тренировка, возможность понять, что получается хорошо, а над чем надо подумать. То, что обычно называют «фирменным почерком», у меня еще формируется — люди ведь занимаются парфюмерией десятилетиями, а я начал совсем недавно. При этом могу сказать, что мне близки плотные восточные композиции — я, например, вдохновлялся работами Кристофера Шелдрейка для Serge Lutens, мне нравится этот стиль.

Что касается черновиков на рабочем столе, их всегда много: это и простейшие аккорды из трех-четырех компонентов, и более оформленные эскизы, которые, впрочем, в любом случае нужно дорабатывать. Направления могут быть абсолютно разными — есть и гурманские композиции, и кожаные, и цветочные, и, кстати, несколько образцов для будущих запусков Fakoshima. Но рассказать о них пока не могу.

Про тенденции

Мне кажется, глобальная тенденция сейчас одна — это стремление к индивидуальности: люди больше не хотят пахнуть условным масс-маркетом, им нужно что-то узнаваемое, неповторимое. Таким образом, все самое интересное зачастую происходит у нишевых марок — с маленькими тиражами, авторским взглядом и так далее; можно сказать, что парфюмерия возвращается к тому, чем она была пару столетий назад, — предметом роскоши, таким последним штрихом образа.

Про бэкграунд

Я довольно много времени в своей жизни потратил на химию: окончил аспирантуру, а через полгода жду защиту кандидатской; честно говоря, не знаю, как с этим справиться, находясь в школе во Франции, но, в общем, так получилось, что два этих образовательных процесса совпали. Плюс пока я работал в «Парфюмере», мы с Аней много чего успели сделать: это и события для крупных компаний вроде Puig, и часть выставки для «Гаража», другое. Плюс свои парфюмерные наработки. Так что в Россию надеюсь вернуться уже с готовыми формулами.

Фото с духами: Моника Дубинкайте

Комментарии:
Сообщение будет отправлено
после авторизации
    Будьте первыми в обсуждении
    Вам будет интересноВам будет интересноВам будет интересноВам будет интересноВам будет интересно